?

Log in

No account? Create an account
Durrells' fan community
Ковчег в пути. Глава шестая. Нуси-Комба и танец крокодила 
27th-Jan-2016 09:34 pm
Оригинал взят у valatsuga_by в Ковчег в пути. Глава шестая. Нуси-Комба и танец крокодила
Предисловие http://valatsuga-by.livejournal.com/24632.html
Глава 1 http://valatsuga-by.livejournal.com/25356.html
Глава 2 http://valatsuga-by.livejournal.com/25620.html
Глава 3 http://valatsuga-by.livejournal.com/26436.html
Глава 4 http://valatsuga-by.livejournal.com/26944.html
Глава 5 http://valatsuga-by.livejournal.com/27695.html



Без сомнения, одним из самых засушливых, наиболее враждебных и самых фантастических мест обитания, населенное нежными видами животных, какое я когда-либо видел, были обширные Колючие леса южной части Мадагаскара. Конечно, это не лес в общепринятом смысле этого слова, потому что он состоит из нескольких гигантских растений встречающихся только на Мадагаскаре, напоминающих чем-то кактусы в других частях мира. Преобладающим видом в лесу является аллюодия (Alluaudia procera). Она имеет массивный ствол, от которого фонтаном вверх отходят ряды длинных, гибких, зеленых, похожих на пальцы, ветвей, которые достигают высоты около семидесяти пяти футов. Каждая из этих удивительных эластичных ветвей покрыта маленькими, круглыми, мясистыми зелеными листьями размером с ноготь вашего большого пальца. Они растут рядами вокруг ветви, и между каждым листом располагается длинная и острая, как игла сосны в один дюйм длиной, и очень жесткая, как сталь, иголка. У земли под этим смертельным навесом есть много других низкорастущих видов, каждый вооруженный его собственной, тщательно развитой, батареей шипов. Есть один восхитительный вид, который похож на округлые, длинные зеленого цвета пластиковые трубки, соединенные вместе и усыпанные иголками. Растение выглядит жестким, но легко ломается, источая белое молочное вещество, которое может ослепить вас, если попадет на глаза. Этот странный зеленый пейзаж был разновидностью леса, который писатель-фантаст разместил бы на некоторых отдаленных планетах, таких как Марс или Венера. Вы не бы подумали, что такие существа как лемуры приспособились к жизни в таких недоброжелательных зеленых колючих сплетениях, но это так.
Мы поехали в небольшой поселок, специализирующийся на разведении крупного рогатого скота, под названием Хазофотси по костодробильной дороге. После путешествия через малагасийскую сельскую местность мы чувствовали себя потрепанными, и вскоре без видимого перехода погрузились в Колючий лес. Ухабистая дорога побежала через сомкнутые ряды аллюодии, с предостерегающе поднятыми к небу колючими ветвями с блестящими на солнце, как янтарные иглы, шипами, и рядами мелких мясистых листьев, которые выглядели нефритовыми на фоне горячего синего неба.
Я полагаю, что мы проехали около шести или семи миль по этому странному лесу, когда замедлили ход, чтобы избежать особенно большой выбоины, и услышали знакомый, грубый, поющий крик. Мы остановились и вышли на пыльную дорогу. Прислушавшись, в подлеске у дороги мы вновь услышали этот крик. Он был похож на крик сифака, но я был уверен, что такие изящные, акробатические, древесные млекопитающее не могут существовать здесь. Но я оказался не прав. Я тихонько направился в матовые, тенистые заросли, а затем прошел под огромной аллюодией, которая выглядела как орудие, разработанное испанской инкизицией, и снова подождал позывы животных. Разговаривая только шепотом и, подождав около десяти минут, я отвел взгляд и, к своему удивлению, обнаружил, что в шести футах прямо над нашими головами в ветвях находилась группа из шести сифака, с интересом смотрящих на нас своими большими золотыми глазами. Невероятно, но они хватались за колючие ветви без видимого дискомфорта, и, когда они увидели, что мы их заметили, то убежали в серии умопомрочительных прыжков, приземляясь достаточно жестко на ветви аллюодии, сгибая их и не обращая внимания на шипы, словно они были сделаны из резины. Я видел очень много животных в различных частях мира, живущих в суровой среде обитания, но никто не сравнится с этими животными.
Мы поехали дальше и к вечеру приехали к пыльному, полуразрушенному скоплению хижин и загонов. Это было Хазафотси. Мы разбили лагерь чуть поодаль от деревни на берегу небольшого высохшего ручья. На следующее утро, когда мы проснулись, глава поселения приехал к нам в гости, принеся бутылку свежего теплого молока зебу к нашему завтраку. Потом мы отправились изучать лес и вскоре столкнулись с другими его жителями. Именно Ли обнаружила гнездо из листьев втиснутых в колючую, покрытую виноградной лозой, расщелину между ветвями аллюодии. Она нашла длинную ветку без шипов и мягко коснулась ею гнезда. В следующий момент там появились два крошечных и восхитительно выглядищих существа, меньше, чем недавно родившиеся котята. Их мех был пепельного цвета, так что их длинные пушистые хвосты были похожи на клубы дыма. У них были почти прозрачные розово-серые уши, огромные водянистые карие глаза, и изящные небольшие руки и ноги. Это были мышиные лемуры – самые маленькие из приматов: три зверька могут с удобством разместиться в чашке для чая и при этом останется достаточно места для нескольких кусочков сахара. Они взобрались наверх своего дома и уставились на нас огромными глазами, похожие на карликовых сов. Решив, что мы можем представлять для них угрозу, они убежали в лес, как миниатюрные артисты балета, совершая сверхъестественные пируэты, словно танцуя в комнате полной рапир. Позже мы нашли еще несколько таких гнезд, но ни одно из них не было жилым.



Удивительный пейзаж из деревьев аллюдии в обширном Колючем лесном массиве южной части Мадагаскара.

Необычный пузатый баобаб девять видов которых произрастает на Мадагаскаре.


Однажды в лесу мы нашли и сфотогрфировали странный вид черепахи – паучью черепаху. Это странное животное на краю своего панциря имеет щитки с торчащими шипами, таким образом очень хорошо соответствуя окружению Колючего леса. Местами, среди бронированых рядов аллюодий, появлялись поляны и здесь росли баобабы. Это одно из самых необычных и привлекательных деревьев Мадагаскара, с огромным пузатым серебристым стволом и глупым небольшим скоплением маленьких, скрученных, покрытых зелеными листьями ветвей, которые выглядят словно очень плохо продуманный и несоразмерный парик на очень крупную женщину. На Мадагаскаре растет девять видов этого толстого и смешно выглядещего дерева, в то время как в Африке встречается только один. В некоторых частях леса мы встречали стволы погибших баобабов, которые были срублены и их пуза вскрыты так, чтобы крупный рогатый скот мог жевать ствол для извлечения воды, которая была накоплена в них. Было очень угнетающе смотреть на стволы деревьев, поскольку они росли веками, чтобы вырасти и были срублены за день, чтобы дать немногим больше ведра воды для вездесущих и разрушающих зебу. Кроме того, это был один из больших мадагаскарских заповедников, где была запрещена вырубка деревьев, также как и выпас скота. Но когда мы обнаружили, что этот огромный заповедник охраняется (если можно так сказать), одним мужчиной, который жил в тридцати милях отсюда и не имел транспорта для патрулирования заповедника, мы были не удивлены, что местные жители относятся к использованию этой скудной территории с недостаточным уважением. Смотря на живые баобабы, их пузатые стволы, размером с небольшую комнату, их идиотские маленькие скручены ветви на фоне неба, я вспомнил африканскую легенду, согласно которой баобаб выглядел также, как и другие деревья. Но потом он обидел Бога, за что Он в Своем проклятье, вырвал дерево из почвы и пересадил его корнями вверх. Вот почему баобабы имеют такие скрученные ветви – на самом деле они являются корнями.
Когда ночь опустилась на лес, он наполнился шумом насекомых и пульсирующим светом от зеленоватых светлячков. Именно тогда мы услышали странный жуткий визг другого вида лемуров ведущего только ночной образ жизни – тонкотелого лемура (лепилемура). Ролан хотел поймать одного такого лемура, чтобы надеть на него радиоошейник, с целью изучения его перемещения. Но в Колючем лесу передвижение было затруднено и было сложно сделать точный выстрел дротиком из пистолета, поэтому мы были вынуждены использовать другие методы. К нам присоединились два дюжих молодых охотника из Хазофотси, вооруженных длинными шестами на конце которых были прикреплены веревочные петли. Таким способом малагасийцы охотились на тонкотелых лемуров с незапамятных времен.
Мы отправились с нашими факелами через лес, наши лучи света освещали странные ветви аллюодий, так, что казалось, что мы совершали наш путь через какой-то таинственный мрачный пруд с чудовищного размера сорняками. Мы слышали визги тонкотелых лемуров вокруг себя, и вскоре наши охотники заметили одного из них. Его глаза блестели красным светом в лучах наших факелов. В то время как мы ослепили его нашими огнями, охотники всё ближе и ближе подносили концы своих шестов к загипнотизированному существу, после чего набросили петлю на его голову. Затем они сильно рванули шесты и животное с петлей на шее, цепляясь за шест, запротестовало такому обращению резким, оглушительным криком, от которого кровь стыла в жилах. Охотники быстро опустили его на землю, где Ролан ловко надел ему радиоошейник. Через пару минут мы отпустили животное и лемур скрылся прочь в аллюодиях, не задевая ветви, словно он улепетывал средь бела дня, издавая стонущие крики унижения, которое мы ему причинили, заставив его страдать.
Я увидел тонкотелого лемура в свете факела, но этого света недостаточно, чтобы рассмотреть окраску животного, и я был в восторге, когда на следующий день Ролан наткнулся на тонкотелого лемура в доступном месте, сумел попасть в него дротиком и надеть ошейник. Это дало мне возможность внимательно рассмотреть его. Он был в половину размера большой кошки и его мягкий серый мех был настолько плотным, что казалось, будто он был обрезан. Бледные уши были расположены недалеко друг от друга и погружены в мех головы, глаза были огромными, цвета календулы, слегка выпуклые. Большие пальцы на руках и ногах были противопоставлены указательным пальцам, тем самым давая максимальную мощность захвата, а нежные кончики каждого пальца были выдавлены в небольших круглые диски, которые выглядели как присоски. Эти мягкие подушечки играли роль тормозного механизма. Когда животное перепрыгивало с одного дерева на другое, эти подушечки притормаживали их посадку. Любопытным, но не совсем понятным фактом у тонкотелых лемуров является его огромная слепая кишка. Эта часть кишечника, от которого отрастает аппендикс, у людей небольших размеров. Но из-за жесткого и волокнистого рациона из листьев аллюодий, слепая кишка у тонкотелых лемуров огромна по сравнению с её размером у человека. На самом деле, если бы человек имел такой же большой и в тех же пропорциях слепой кишечник, можно с уверенностью говорить, что для того, чтобы его наполнить, ему бы понадобилось три желудка вместо одного.



Близкий осмотр руки тонкотелого лемура показывает противопоставленные большой и указательный пальцы, дающие максимальную захватывающую мощность этим подвижным созданиям.

После нескольких увлекательных дней, проведенных в невероятно суровой, но красивой местности, мы отправились на север посетить место, которое сильно отличается от предыдущего - пышный тропический остров Нуси-Комба, который лежит среди искрящегося синего моря у северо-западного побережья Мадагаскара. Мы были особенно взволнованы посещением Нуси-Комбы не только потому, что это был остров. Этот остров является домом для особого вида лемуров, который был священным для островитян, как и многие виды лемуров на Мадагаскаре в свое время, и таким образом зарабатывал для себя иммунитет от уничтожения. Сейчас, к сожалению, большая часть убеждений в магическую силу лемуров исчезла, кроме удаленных мест, таких как этот остров.
Был замечательный день, когда мы отправились в путь на нашей моторной лодке. Отполированное солнцем море было окутано в бледно-васильковый цвет. Из него с определенными промежутками вырывались, как выстреливающие в воздух ракеты, летучие рыбы, образуя своими поникшими хвостами прямые линии вдоль поверхности моря. После каких-то двух часов мы могли видеть появившиеся возвышения Нуси-Комба, покрытые дождевым тропическим лесом, словно мхом, с десятками оттенков зеленого и красновато-коричневого цветов. Мы обогнули мыс и подплыли к вытянутому золотому пляжу с пальмами, среди которых мы могли рассмотреть деревенские хижины. Лодочный двигатель замер, и в наступившей тишине мы дрейфовали к берегу, пока не встали на короткий якорь. Мы выгрузили еду, которую привезли с собой в лодке, поскольку никогда нельзя приезжать без нее на небольшой отдаленный остров, иначе станете обузой для его жителей, ограниченных в продовольствии. Как только мы приблизились к пляжу, раздался шум барабанов, нос лодки с мягким хрустом уткнулся в песок и мы шагнули в теплое море. Вся деревня, одетая в разноцветные халаты, играющая на барабанах и бренчащая на валихах, вылилась из-за деревьев на пляж, чтобы поприветствовать нас. Это напоминало большую движущуюся цветочную клумбу, настолько красочными и яркими были их костюмы. Старейшие женщины деревни, которым по их виду было далеко за восемьдесят, выделили меня из группы, предполагая, что мои седые волосы и полнота делают меня ее лидером. Затем начались совместные танцы на пляже с элементами хулы. Ли и Джон также были приглашены молодым деревенским денди и грудастой девицей, и, таким образом, за непродолжительное время мы буквально протанцевали наш путь в деревню в окружении улыбающихся, хлопающих в ладоши и танцующих людей. Это было одно из самых теплых и дружелюбных приветствий, которое я когда-либо видел в различных уголках мира. А мои танцы были встречены с большим благотворением и восторгом, словно я был Фредом Астером.



Дети острова устроили экспедиции шумный прием на пляже в Нуси-Коме.

В то время как жители деревни приступили к приготовлению привезенной еды, мы, вооружившись бананами, направились к окраине деревни, чтобы проведать священных лемуров. Это черные лемуры (или лемуры макако) и их история весьма любопытна. Согласно легенде, сотни лет назад малагасийский король, пришел в Нуси-Комба и сделал его своим королевством. Среди множества вещей и движимого имущества он привез с собой несколько черных лемуров в качестве питомцев для своих детей. Естественно, как животные королевских наследников, они были наделены священным статусом, и никто не мог им досаждать. В соответствии с этим благотворным режимом лемуры процветали, а для удовлетворения их желаний был нанят смотритель лемуров, который следил за тем, чтобы животные ни в чем не нуждались. Со временем члены королевской семьи умерли, но священный культ лемуров сохранился, как и пост смотрителя лемуров, который до сих пор передается от родителя к сыну или дочери. Сейчас хранителем лемуров была красивая, застенчивая девушка лет двадцати. Она держала толстого коричневого любопытного детеныша на руках. Мы дали ей небольшую, положенную сумму денег, необходимую для содержания лемуров, а она провела нас в лес на окраине деревни. В тени больших деревьев она остановилась и позвала, но на самом деле в этом не было необходимости. Яркоглазые лемуры уже заметили нас и заполнили окружавшие деревья, двигаясь к нам вдоль ветвей, издавая громкое мурлыканье и подняв хвосты вверх. С первого взгляда непосвященный человек мог бы подумать, что они представлены двумя видами - так сильно отличаются самцы и самки по внешнему виду. Самцы были дьявольски черные с головы до хвоста, и на этом темном мехе их желтые глаза смотрелись как одуванчики на лугу. Самки были бисквитно-коричневыми, с бледными серебристо-бежевыми оттенками, разбросанных по всему телу. У обоих полов мех вокруг лица рос длинным, рваным елизаветинским воротником, который придавал им неопрятный и немного вульгарный вид.
Они пригласили нас в свое королевство с большой доброжелательностью и отсутствием снисходительности. Они просто вышли из-за деревьев и окружили нас, издавая свое громкое мурлыкания, стоя на задних лапах, тянули нас за штанины или руки, выпрашивая бананы. Когда раздавали эти щедрые подарки, то они становились более взволнованными и даже более смелыми, поднимались по нашим рукам, чтобы усесться на наших плечах или головах, ссорились друг с другом из-за фруктов. Один крупный самец, черный как грозовое облако, решил, что самая удобная позиция была наверху кинокамеры. Он вскарабкался по штативу и сел на верхней части камеры, а его хвост, толщиной со шнурок, свисал над объективом, что сделало съемку невозможной.



На острове царили чрезвычайное миролюбие и окружавшая атмосфера счастья.



Любопытные лемуры Нуси-Комбы.

Через некоторое время, когда щедрые дары из бананов закончились, королевские лемуры заскучали с нами и отступили к большим тенистым деревьям на краю леса, по которым они маршировали вверх и вниз, размахивая хвостами, либо возлежали, распластавшись на ветвях, и их руки и ноги болтались в воздухе. Некоторые начали спать, пока другие старательно ухаживали за их телом. Было замечательно видеть их лежащими в пятнистой тени, расслабленными и не боящимися людей, и знать, что они могут войти в деревню и шествовать по ней без вреда. Здесь на идиллическом острове человек и животное пришли, чтобы жить вместе без злобы и неприязни. Нам хотелось бы, чтобы всем лемурам по всему Мадагаскару было предоставлено это право.
К тому времени, как мы окончили нашу аудиенцию у лемуров, жители деревни готовили праздник. Пока мы любовались лемурами, до нас доносился слабый грохот, равномерный как сердцебиение. Это были три молодые девочки, которые собрались вокруг большой деревянной ступки, и с помощью деревянных пестиков удаляли шелуху у риса, который мы привезли. Ритмично, как в танце, их тяжелые пестики поднимались и опускались, а так как каждый пестик был разных размеров и массы, то каждый из них издавал свой звук, словно они били в церковные колокола. Поэтому наша еда была приготовлена ритмичными трехнотными курантами в виде ступки и пестиков. И какое замечательное блюдо было с рыбой, курицей и мясом зебу, сложенными на огромных горах риса, который к счастью, никогда не было внутри пакета или супермаркете. Серое, как дым, очень вкусное блюдо с прекрасным ореховым ароматом, вязко цеплялось к зубам. Затем были желтые, как шафран, бананы, золотистые и сочные манго, и ломти белого как снег свежего кокоса. Чтобы запить эту обильную трапезу, было пиво, различные безалкогольные напитки и пальмовое вино. Последнее выглядело и пилось как немного кислая ячменная вода, было обманчиво мягким, но действовало как удар мула. После такого ужина, что может быть еще кроме пения и танцев? И люди начали ритмично хлопать в ладоши, сформировав ударные инструменты.
Исполнялись многочисленные изящные танцы, а потом начала танец и моя восьмидесятилетняя подружка и, несмотря на обильную пищу и пальмовое вино (а может быть и из-за этого), я присоединился к ней. Я не уверен, как назывался этот танец, но это был танец обольщения и оставлял многое для воображения. В разгар танца мой саронг, который я надел на праздник, грациозно сполз на мои лодыжки, таким образом придав финальный штрих танцу, который бы, я в этом уверен, очаровал бы доктора Фрейда и добавил бы много нового к его учению о человеческом поведении.



Мой неожиданный партнер по танцу: одна из старейших жительниц главной деревни на острове.

Следующий танец был гораздо более энергичным и трудным, и назывался «крокодилий танец». Это был и довольно печальный танец, так как осознаешь, что последние крокодилы на этой территории были истреблены около ста пятидесяти лет назад. Танец наглядно передавал движения животного, которое ни один из жителей деревни, возможно и не видел.
Вначале саронг или кусок ткани были положены в центре круга, состоящего из жителей деревни, образующих танцевальный зал. Затем два человека, которые должны были совершать танец (оба мужчины), легли на животы напротив друг друга. Они подняли свои тела над землей на ладонях рук и пальцах ног. В этом неудобном положении они начали двигаться по траве, совершая небольшие прыжки. Наконец один из них достиг ткани и схватил ее зубами, продолжая этим судорожным способом двигаться назад. Другой «крокодил» преследовал его по горячим следам и схватил другой конец ткани. Тогда последовало перетягивание ткани, которое продолжалось до тех пор, пока один из крокодилов не исчерпал свои силы и не упал на лицо. Джон, который не знал танцевального искусства, решил, что, как герпетологу, танец крокодила предназначался для него, и, к восторгу собравшихся, он опустил свое долговязое тело на землю и бросил вызов победившему крокодилу. В результате все были в приступе радости. Джон начал в хорошем темпе и даже схватил ткань, но потом руки и пальцы ног начали уставать, и в придачу, его очки начали запотевать и спадать так, что он не мог видеть, где находился его противник. Но через полчаса, когда силы Джона покинули его, жители дали понять своим вниманием, что он был лучшим крокодилом среди всех.



Джон Хартли начал исполнять танец крокодила.

Солнце пряталось за большие группы нежных перистых розовых облаков, кремово-голубое море было спокойным. Мы с неохотой покидали Нуси-Комбу, с его очаровательными людьми и восхитительными гордыми лемурами. Вся деревня, играя на музыкальных инструментах, хлопая в ладоши и исполняя песни, провожала нас до пляжа и оттолкнула нашу лодку. Мы запустили мотор, двигатель взревел и мы заскользили по водной глади. Позади нас разноцветная толпа жителей деревни стояла на берегу моря и махала нам, и сквозь шум двигателя до нас доносились песни и хлопки. Это было волшебное ощущение, иметь привилегией, встретить людей и животных в таком окружении.

This page was loaded May 23rd 2019, 3:16 pm GMT.